Интервью на боевом посту врача

«Татар-информ» пообщался с победителем 18-го конкурса «Врач года – Ак чэчэклэр». 24 июня в Казани прошла церемония вручения главной медицинской премии Татарстана. В этом году конкурс кардинально преобразился – изменились названия номинаций, способы голосования за лучших медиков, место проведения торжественной церемонии, но главная номинация – Врач года – по-прежнему, осталась главной интригой медицинского праздника. Победителем в ней в этом году стала главный внештатный детский специалист-анестезиолог-реаниматолог Министерства здравоохранения Татарстана Анна Тимофеева.

Окончив медицинский факультет Чувашского государственного университета в 2011 году, Анна Тимофеева сознательно и целенаправленно выбрала специальность, в которой соединяются передовая наука и умение спасать в критический момент.

С 2014 года её трудовая деятельность неразрывно связана с Детской республиканской клинической больницей Татарстана. За десять лет работы врачом-анестезиологом-реаниматологом Анна Тимофеева стала ключевой фигурой в системе оказания экстренной помощи детям республики.

Корреспонденту «Татар-информа» удалось взять интервью у врача в те минуты, когда она смогла совсем ненадолго оставить свой боевой пост в реанимации.

«Еще в детстве поняла: врач – самый добрый и светлый человек»

– Анна Ярославна, поздравляем вас с победой в конкурсе «Ак чэчэклэр»! Какие эмоции вы испытали, когда узнали о победе?

– Честно говоря, у меня был шок. Я совершенно не ожидала этой победы. Хочу подчеркнуть, что все номинанты – и Татьяна Шигабутдинова, и Александр Киршин являются прекрасными специалистами. Каждый из них достоин победы.

– Что для вас лично значит звание «Врач года»?

– Это не моя личная победа, это триумф всей нашей команды ДРКБ: администрации, врачей, медсестер, санитарок – всех, кто каждый день спасает жизни и помогает пациентам выздоравливать.

– Почему вы выбрали именно медицину?

– Этот выбор я сделала ещё в детстве. Я тогда часто болела, лежала в больницах. Однажды я поняла: доктор – это самый добрый и светлый человек, что есть в жизни. Для пациента он – главная надежда на выздоровление. Правда, со специальностью я определилась значительно позже.

– Почему выбрали именно анестезиологию-реаниматологию?

– Со второго курса университета мы начали искать свою будущую специальность. Мы – студенты медуниверситета – дежурили в приёмном покое, в травматологии, в хирургии. Я побывала почти во всех отделениях, но больше всего меня зацепила реанимация. Там результат виден сразу, там идёт самая интересная борьба за пациента. Это и определило мой выбор.

– Какими главными качествами, на ваш взгляд, должен обладать анестезиолог-реаниматолог?

– В первую очередь – ответственность, это очень ответственная работа. Конечно, нужно быть профессионалом своего дела и постоянно учиться. Мы никогда не останавливаемся: проходим стажировки в других городах и за рубежом, осваиваем новые технологии, потому что медицина шагает вперед, и мы идём в ногу с ней.

– Что вы сказали бы юному медику, который раздумывает стать анестезиологом-реаниматологом?

– Это очень яркая и насыщенная специальность. В ней надо работать здесь и сейчас, быстро думать и быстро действовать – много адреналина, много стресса. Но если вы готовы, дерзайте. Лично я ни разу не пожалела о своём выборе.

«Самые удивительные эмоции, когда ребёнок открывает глаза»

– Помните ли вы своего первого пациента?

– Я два года проработала в детской реанимации в Чебоксарах. Реанимация всегда была заполнена, поэтому самого первого пациента не припомню. Но самые яркие эмоции были в момент, когда ребёнок возвращался к жизни и открывал глаза после глубокой комы, утопления или падения с высоты. Через время они приходили поблагодарить и показать, что чувствуют себя прекрасно

– А есть истории, которые особенно запомнились?

– Да, есть. Я расскажу вам один случай – парня нашли на улице медики скорой помощи. Неизвестно, что с ним случилось, возможно, его избили. Фельдшеры подумали, что он взрослый: два метра ростом, вес почти 100 килограммов, отвезли во взрослую больницу. Оказалось, ему 17 лет. У него был отек мозга и практически вклинение – опаснейшее смещение мозговых структур. Родителям не давали шансов.

Мы перевели его в ДРКБ, сделали несколько операций, и он выжил. Недавно приходил показаться – ходит своими ногами. Есть минимальный неврологический дефицит, однако он жив. Реабилитация у таких пациентов долгая, иногда занимает до года. Но нередко они полностью восстанавливаются.

– Встречаете ли вы своих бывших пациентов вне больничных стен?

– Недавно я встретила маму паллиативного пациента. Когда-то я уговаривала её позволить врачам сделать трахеостому – это отверстие на шее, которое ведёт в трахею, в него устанавливается трубка, позволяющая воздуху поступать в лёгкие в обход носа и горла.

Мама долго сомневалась, а при встрече благодарила меня. Трахеостома облегчила состояния ребёнка и продлила ему жизнь. Сегодня он жив и находится дома, рядом с близкими.

«Каждый врач пропускает любую потерю через себя»

– Что в вашей работе самое сложное?

– В целом работать в реанимации очень сложно. Особенно тяжело в эмоциональном плане даются те ситуации, когда мы не можем спасти нашего маленького пациента. Такое, к сожалению, бывает. Бывают случаи, когда плохой исход ясен изначально. Это больно.

– Можно ли научиться не принимать потерю пациента близко к сердцу?

– Вряд ли. Каждый врач все равно пропускает любую потерю через себя. И я, и мои коллеги, очень переживают и душой болеют за каждого пациента. Но у нас очень хороший коллектив, мы стараемся не допускать эмоционального выгорания, поддерживаем друг друга. Некоторые пациенты уходят, с этим ничего не сделать. Однако нельзя останавливаться – нужно идти дальше.

– Как выглядит ваш обычный рабочий день? Или в вашей работе нет понятия «обычный день»?

– Не могу сказать, что каждый день идентичен предыдущему. Я приезжаю на работу к семи утра, распределяю анестезиологические точки, то есть, рабочие места, затем идут утренние обходы, обсуждаем тактику лечения с коллегами. Также, я беру на себя консультации по районам, выезжаю на сложные транспортировки. Но я работаю и как обычный врач, выхожу на дежурства. Иногда я остаюсь в больнице на несколько суток.

– Это же колоссальные нагрузки! Как вы справляетесь?

– Мне это нравится. Это мой осознанный выбор. В нерабочее время, чтобы отдохнуть, я стараюсь уезжать к родителям на природу. Туда, где нет звуков мониторов, где совсем другая жизнь – спокойная.

«Родители видят, что мы боремся до последнего»

– Вы работаете в медицине 15 лет, чему научила вас эта профессия?

– Дисциплине, а ещё – смелости. Если можно так сказать, даже наглости в борьбе за пациента.

– Изменилось ли ваше отношение к смерти за эти годы?

– Есть заболевания, которые изначально ведут к летальному исходу. В таком случае мы как бы готовимся к неизбежному. Но когда ребёнок погибает от травмы, которая могла бы быть совместима с жизнью, это сложно принять.

– Что для вас самое большое счастье на работе?

– Увидеть выздоровевшего пациента. Когда ты все делаешь правильно и вовремя, когда дети даже после самых тяжелых состояний приходят в себя – это невероятное чувство. Тогда я понимаю, что иду верным путём.

– Отдельная история для детской медицины – это общение с родителями, так?

– Да, это самое сложное. Родители часто паникуют, когда ребёнок попадает в реанимацию. И это понятно. В нашей больнице открытая реанимация: родители могут находиться рядом со своим сыном или дочерью круглосуточно. Это немного облегчает задачу – они видят, что мы работаем до последнего. Это вселяет в них надежду. И мы сами постоянно стараемся их поддерживать.

– Что бы вы сказали родителям, которые видят своего ребёнка в реанимации?

– Самое главное – не паниковать. Доверяйте своему врачу. Доктора всегда рядом, мы будем бороться до последнего.